Книжная компания Membook



Рахель Торпусман. Переводы плюс


«Переводы плюс»
| фрагментсодержаниезаказ |

Рахель Торпусман
«Переводы плюс»
Сборник переводов и эссе

В оформлении использованы работы художника Зелия Смехова

М.: Издатель И.Б.Белый, 2015. — 148 страниц с илл.
ISBN 978-5-904935-62-7


200 р. 163 г.

     



«Стихи должны звучать в крови...»

Михаил Копелиович, Маале-Адумим

Размышления критика о новой книге Рахели Торпусман «Переводы плюс»

     Любители русской поэзии, вероятно, помнят стихотворение Леонида Мартынова «Проблема перевода». Оно, в частности, было помещено автором, совмещавшим оригинальное поэтическое творчество с переводческой деятельностью, «вместо предисловия» (Л.Мартынов) в книгу его переводов «Стихи зарубежных поэтов», вышедшую в издательстве «Прогресс» (Москва), в серии «Мастера поэтического перевода» (выпуск 2, 1964). Стихотворение напечатано «в подбор» (вместо предисловия же!), но это всё же настоящая поэзия. «Я вспомнил их, и вот они пришли». Такова заглавная строка этого очаровательного текста. Кто пришёл? Франсуа Вийон, Поль Верлен и Артюр Рембо. «И может быть, толпились позади ещё другие, смутные для взгляда, пришедшие из рая либо ада. И не успел спросить я, что им надо, как слышу я в ответ: – Переводи!».

     К Рахели Торпусман, о чьей новой книге «Переводы плюс» (Москва, 2015) пойдёт здесь речь, – пришли, толпясь (потому что их не менее пятидесяти), поэты, жившие в разных не только веках, но и тысячелетиях и писавшие на многих классических и новых европейских языках (в том числе любимые нашей переводчицей латиняне), а также на иврите, идише и даже на арамейском. И она, сходно с российским автором ХХ века, услышала от всех этих поэтов властное: – Переводи!

     Книга в целом превосходна. Каких-то французов, англичан и, благодаря той же Р.Торпусман, гениального Катулла (годы жизни: около 84 – около 54 до нашей эры), ну и, разумеется, поэтов, чьим родным языком был иврит, я знал и раньше, и, быть может, какие-то их стихи, уже переводившиеся другими переводчиками. (Замечу в скобках, что сама Р.Торпусман, переводя, к примеру, Катулла, «старалась учитывать опыт прежних переводчиков». Цитата – из её прозаического «Вместо предисловия», статьи, написанной ещё в 2003 году для еженедельника «Окна» и опубликованной в нём.) Но теперь они собраны вместе, что позволяет более предметно судить о таланте переводчицы.

     Поскольку сам я за свою уже довольно долгую жизнь не перевёл ни одной поэтической строчки и, увы, по-настоящему не знаю ни одного языка кроме родного русского, не берусь судить о качестве какого бы то ни было перевода с точки зрения близости к оригиналу. Скажу прямо, что переводы с английского Пастернака или Маршака (Шекспир, Бёрнс и др.) воспринимаются мною в одном ряду с их оригинальными стихотворениями. Это значит, что мой главный критерий при оценке поэтических переводов – стали ли они достоянием русской поэзии. Понятное дело, критерий этот довольно зыбок по той простой причине, что вкусы у людей не просто разные, но порой полярно противоположные. Да и сами переводчики исповедуют разные «веры» (о чём также говорится в предпосланном переводам тексте Р.Торпусман): одни – за максимальную близость к оригиналу (бывает, что в ущерб чистоте и образности языка, на который переводятся стихи), другие – за максимальную свободу (иной раз вплоть до беззаконной отсебятины). Короче говоря, имея дело с поэтическими переводами, я руководствуюсь собственной интуицией и немалым читательским опытом.

     А вообще близкое моему отношение к поэзии (и оригинальной русской, и переводной) блестяще сформулировано в стихотворении Поля Верлена «Искусство поэзии» (в «Переводах плюс», стр. 16-17):

Стихи должны звучать в крови
И на внезапной верной ноте
Взмывать в неведомом полёте
В иную высь, к иной любви.

     Чувствуете, как это четверостишье звучит по-русски? Стилистически чисто, без единого изъяна, а по содержанию – прозрачно и однозначно (рифма случайная). Переводчица здесь без оглядки доверилась гипнозу музыки, нашла (а может, «скопировала» у переводимого поэта) лёгкий ритм – и получилось, как опять же точно сказано у Верлена – Торпусман, «как будто в песне бродит хмель».

     С другой стороны,

Страны бурлят, волнуются народы,
Писателей много, поэтов – чуть не каждый…
И только нет пророка, который словом правды
Утолил бы душевную жажду.

Полно мудрёных книг и причудливых холстов –
Да только нет того, что нужно.
Сколько ни подделывай вкус и аромат –
Искусственным хлебом сыт не будешь.

     Жаль, что под этим верлибром великого Ури-Цви Гринберга нет даты… А может, и не жаль. Потому что слова эти пригодны для любой эпохи, для нашей в том числе. Сам Ури-Цви был таким пророком, о чём свидетельствует, в частности, первое из трёх наличествующих в книге Р.Торпусман его стихотворений – «Простой вывод (Апрель 1948)».

     Стоит сравнить, как перевела Р.Торпусман Верлена и Гринберга, поэтов, довольно близких по времени (второй родился в 1896-м, аккурат в год смерти первого), но весьма далёких мировоззренчески и по темпераменту, чтобы убедиться в искусности переводчицы: тут и там разные лексика и фразеология, разный «хмель» бродит в стихах этих одного роста поэтов.

     Несколько слов о верлибре как о специфическом типе стиха, в наше время ставшем довольно популярным и в русской поэзии. Кто-то воспринимает верлибр буквально – как стих, свободный от всяческих правил, полагая, что форма верлибра позволяет стихотворцу действовать по принципу «что хочу, то и ворочу». Чёрта с два! Может быть, отчасти и верно, что от прозы верлибр отличается «только наличием заданного членения на стихотворные отрезки» (Литературный энциклопедический словарь 1987 года издания). А чем он отличается от традиционной силлабо-тонической поэзии? Отсутствием метра, чёткого ритма и рифмы (впрочем, при отсутствии рифмы, но наличии прочих признаков существует ещё «белый стих», каковой отнюдь не обязан быть свободным по примеру верлибра). В любом случае, если верлибр хочет оставаться в пределах поэзии, в нём тоже должен ощущаться бродящий хмель. И это делает верлибр не более простой, а, напротив, более изысканной формой стихосложения.

     И переводить верлибр совсем не просто. Р.Торпусман во многих случаях блестяще справляется с этой задачей, что и видно из приведённого выше стихотворения У.-Ц.Гринберга.

     Какие ещё явные переводческие достижения вижу я в книге «Переводы плюс»?

     «Стансы из пьесы "Далёкая принцесса"» Эдмона Ростана, где переводчица не чурается явной и привлекательной тавтологии: «обожать божество». Эти стансы привели мне на память блоковские «Стихи о Прекрасной Даме». Только у Ростана меньше мистики и вообще всё проще, приземлённей, хоть и воспевает он «Далёкую Деву», она же Принцесса. «Жизнь не жизнь без мечты», – поясняет поэт и добавляет: «И мечта моя – ты, О далёкая радость моя!».

     «Умереть за идею» Жоржа Брассенса. (Это тот самый актёр и певец, который исполнил одну из главных ролей в демонстрировавшемся в СССР в конце 1950-х или начале 60-х годов фильме Рене Клера «Порт де Лила». У нас он шёл под названием «На окраине Парижа».) Это сатирическое (может быть, правильней назвать его ироническим) стихотворение, остроумное, с превосходным (очевидно, превосходно переведённым) рефреном, несколько варьирующимся от октавы к октаве. Вот последний вариант: «Я целиком за смерть – но только не спеша».

     «Финдли» Роберта Бёрнса. Здесь Р.Торпусман успешно соперничает с С.Я. Маршаком, который в своём переводе, помнится, называл героя «Финдлей», как тогда было принято.

     «Боги из прописей» Редьярда Киплинга. Перевод, на мой взгляд, выше всяких похвал. Вообще Киплингу (как и Бёрнсу) везло на русских переводчиков.

     «Ноктюрн» шведа Эверта Тоба, жившего, между прочим, в наше время. Оговариваю это, так как имя поэта слышу впервые. А стихотворение тонкое и нежное – так, во всяком случае, выглядит перевод.

     Обе эпиграммы Марка Валерия Марциала, римского поэта, жившего век спустя после Катулла (т.е. уже в новой эре), совершенно прелестны, хотя и занимают каждая всего по две строки.

     «Бродячий певец» Нооми Шемер. (Стоит ли напоминать, что это перевод с иврита?) Вот, пожалуйста:

Не надо мне ни дома, ни полей, ни стад –
Ответная улыбка мне милей сто крат.
Я вам пою, но и у вас душа запеть должна,
А если не поёт душа, то песне грош цена.

     Речь о контакте певца со слушателем, поэта – с читателем. Украинская поэтесса ХIХ века Леся Украинка (она писала и на русском) где-то выразилась похоже: «Чтоб говорить могли душа с душою, должны сначала души породниться».

     Очень мне понравились переводы с идиша: народной песни «Кто стучит так поздно ночью?» (своего рода парафраз бёрнсовского «Финдли») и стихотворения Иосифа Керлера, нашего современника и соотечественника по недоброй памяти Советскому Союзу, – «12 августа 1952 года» (что это за дата, полагаю, напоминать не надо). Вот только не очень понятна мне сноска: «Конспективный перевод»; как это?

     Книга завершается разделом «Плюс», полустихотворным, полуэссеистическим. Его открывает подраздел с шутливо-самокритичным названием, заимствованным у М.Л.Гаспарова (его памяти посвящена книга): «Отходы от филологического производства». В нём (подразделе) помещены оригинальные стихотворения переводчицы. Их всего пять, но, по-моему, они очень недурны; среди них и два вполне удачных верлибра.

     Второй подраздел – «Записи и выписки». Это публицистика и мемуаристика. Автор рассказывает здесь о своём знакомстве с М.Л. Гаспаровым, об его «Записях и выписках», а также приводит собственные «экспонаты» (слово самой Р. Торпусман) в этом жанре. Выпишу из её коллекции несколько, на мой взгляд, славных афоризмов:

     КСЕНОФОБИЯ. В одном издании русских сказок Баба-Яга кричит: "Чую, чую, нерусским духом пахнет!"
     РОССИЯ. "Чем бить жидов, спасай Россию!"
     СТИХИ – это то, что хочется выучить наизусть.

     Наконец, в подразделе «Вместо послесловия» Р. Торпусман приводит фрагменты двух писем к ней М.Л. Гаспарова, содержательных, как и его научные тексты.

     Ещё раз. Я очень ценю переводы Р.Торпусман и в доказательство этого процитирую шестистрочье Катулла, переведённое ею и помещённое в книжке «Тридцать три стихотворения» (в «Переводах плюс» оно отсутствует):

Если безмолвные тени слышат наши рыданья
И благодарны живым за непритворную боль,
За нежеланье смириться с утратой, за верную память,
Где оживают друзья и воскресает любовь, –
Верю, что ранняя смерть для Квинтилии стала не горем,
Но утешением, Кальв, – ибо ты любишь её.

     Это стихотворение я использовал в качестве эпиграфа к другой книге другого автора (в весьма юном возрасте ушедшего из жизни), которую удалось издать в городе моего детства и юности – Харькове.

     Верю, что обеим книгам переводов Рахели Торпусман суждена долгая жизнь, по крайней мере, «доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит».

Октябрь 2015




«Переводы плюс» | фрагментсодержаниезаказ |




© Книжная компания Membookinfо@membоok.ru
Москва, 2006–2016. Форум для обратной связи

Техническая поддержка: Эрик Брегис bregis.com