Книжная компания Membook



Ксения Тихомирова. Спор об Ореховом Князе


«Спор об Ореховом Князе»
| фрагментсодержаниезаказ |

Ксения Тихомирова
«Спор об Ореховом Князе»
Повесть
М.: Издатель И.Белый, 2011. — 280 страниц с илл.
ISBN 978-5-904935-11-5
Иллюстрации Юлии Меньшиковой.

250 р. 327 г.

    Все это было давно, году в 1980 или около того. «Я хочу жить своим умом, у себя дома. И чтобы государство не указывало мне, что говорить, что думать, как работать…» — сказал двадцатилетний Димка Лучников — он же Ореховый Князь, резчик по дереву и музыкант. Но можно ли прожить жизнь с чистой совестью там, где государство «бесчинствует, а иногда и зверствует»? Какую цену нужно заплатить за то, чтобы не потерять свою живую душу?
     ...Это игра и сказка о любви, о юных спорах, о двориках старой Москвы, о школьном братстве, о тополях — о том, что значит для нас «жить у себя дома».



ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА


     Смысл послесловия — быть складом для вещей, которым не нашлось места внутри рассказанной истории. Их у меня немного.
     В первую очередь хочу объясниться по поводу тополиной плоти. Эта идея многим известна по книгам В. Крапивина. В моей истории она выглядит либо аллюзией, либо плагиатом. Подозреваю, правда, что на самом деле это простое совпадение. Люди, выросшие под тополями, часто считают их своей близкой родней. А моя сказка была придумана задолго до того, как я прочитала «Белый шарик матроса Вильсона» и другие тополиные истории.
     Далее. Мне очень не хотелось эксплуатировать жестокие советские реалии и меньше всего — касаться трагедии Афгана. Это не сказочная тема, а до сих пор — кровоточащая рана. Но без «наглядного примера» некоторые вполне разумные читатели, взрослевшие уже после перестройки, не поняли, о чем, собственно, спор, почему Аня так перепугалась и от чего так отчаянно спасала Князя. И вообще — что наше поколение не поделило с государством?
     У жанра сказки есть свои границы (как справедливо замечает Кочергин). Сказки не терпят натурального изображения государственных «зверств» и «бесчинств» — их можно разве что упомянуть, как нечто всем известное. К примеру, давний разговор моих друзей и ровесников о ядерной войне звучит здесь в виде слабых отголосков.
     …Мы стояли лагерем в вековом еловом лесу. Кто-то привез туда для хозяйственных нужд пачку газет. Вечером у костра их шутки ради решили почитать — не статьи (этого мы бы не вынесли), а только заголовки. От них разговор перешел к тому, что с нами будет после ядерных ударов. Ребята обсудили это обстоятельно, в деталях, разглашая по ходу дела секреты военных кафедр. Потом натянули газеты на палки и подожгли в костре… У меня до сих пор стоят в глазах огненные полотнища газет и красные ленты искр, летящих вверх, — зримый образ грядущего Апокалипсиса. Сейчас трудно себе даже представить, насколько реальным он казался летом 1974 года — еще до афганских цинковых гробов.
     Раз уж мы коснулись истории текста, наверно, стоит уточнить кое-какие даты. Нынешний «Спор об Ореховом Князе» есть реконструкция очень давнего замысла — как и «Граница горных вил». Только «Граница» — это игра, придуманная в школьном детстве (1968–72), а «Спор» — повесть, родившаяся в студенческие времена (1974–78). Записать первый вариант «Границы» я не сумела лет в 16–17, а потом забросила ее как несерьезное ребячество. Но и «Спор» довести до ума мне тоже в свое время не удалось, хотя сражалась я за него отчаянно. Одних черновиков скопилось тогда столько, что пришлось однажды протопить ими печку на чужой даче. Сжечь все — и выбросить из головы как нечто неосуществимое.
     Почему спустя десятилетия эти истории вдруг захотели все-таки стать книгами — кто же их знает? Но когда они проснулись и потребовали записи, сопротивляться было бесполезно. Я взялась за них не потому, что вдруг опять решила писателем, а потому что иначе они бы меня задушили.
     Ну и последнее. Я знаю, еще никому не удалось убедить читателей, что прототип и персонаж — это два разных человека. И все же пусть будет еще одна попытка.
     Да, существовала и прото-школа, разгромленная году в 1976–77, и прото-театр, его режиссер и актеры. (Эпиграфы к каждой главе — мой им привет, они поймут.) Были и прото-йоги, философствовавшие в байдарочном походе, и дом под тополем… Но все это в реальности и в книжном зазеркалье — два разных мира. Поэтому не стоит обижаться, если что. Главное, помню я о них с любовью.

Ваш автор




«Спор об Ореховом Князе» | фрагментсодержаниезаказ |




© Книжная компания Membookinfо@membоok.ru
Москва, 2006–2016. Форум для обратной связи

Техническая поддержка: Эрик Брегис bregis.com